Неточные совпадения
На лице его виднелась та вековечная брюзгливая скорбь, которая так кисло отпечаталась на всех без исключения лицах
еврейского племени.
И покаюся тебе, как отцу духовному, я лучше ночь просижу с пригоженькою девочкою и усну упоенный сладострастием в объятиях ее, нежели, зарывшись в
еврейские или арабские буквы, в цифири или египетские иероглифы, потщуся отделить дух мой от тела и рыскать в пространных полях бредоумствований, подобен древним и новым духовным витязям.
С туземцами знался я мало, разговаривал с ними как-то напряженно и никого из них у себя не видал, исключая двух или трех навязчивых молодчиков
еврейского происхождения, которые то и дело забегали ко мне да занимали у меня деньги, благо der Russe верит.
Туробоев объясняет высокому человеку с
еврейским лицом...
Самгин пил чай, незаметно рассматривая знакомое, но очень потемневшее лицо, с черной эспаньолкой и небольшими усами. В этом лице явилось что-то аскетическое и
еврейское, но глаза не изменились, в них, как раньше, светился неприятно острый огонек.
Самгин старался не смотреть на него, но смотрел и ждал, что старичок скажет что-то необыкновенное, но он прерывисто, тихо и певуче бормотал
еврейские слова, а красные веки его мелко дрожали. Были и еще старики, старухи с такими же обнаженными глазами. Маленькая женщина, натягивая черную сетку на растрепанные рыжие волосы одной рукой, другой размахивала пред лицом Самгина, кричала...
Он читал о казнях, не возмущаясь, казни стали так же привычны, как ничтожные события городской хроники или как, в свое время, привычны были
еврейские погромы: сильно возмутил первый, а затем уже не хватало сил возмущаться.
— А что вы скажете о евреях, которые погибают на фронтах от любви к России, стране
еврейских погромов?
— Мы собрались не для того, чтоб просмотреть наше отношение к
еврейскому вопросу.
В истерическом хаосе польских и
еврейских слов Самгин ловил русские...
— Что же это? Не хватает своего ума — немецко-еврейским жить решили? Боже мой…
Не нравится этот глупый
еврейский суд в Киеве.
— Меньше часа они воевали и так же — с треском, воем — исчезли, оставив вокзал изуродованным, как
еврейский дом после погрома. Один бородач — красавец! — воткнул на штык фуражку начальника станции и встал на задней площадке вагона эдаким монументом! Великолепная фигура! Свирепо настроена солдатня. В таком настроении — Петербург разгромить можно. Вот бы Девятого-то января пустить туда эдаких, — закончил он и снова распустился в кресле, обмяк, улыбаясь.
— Разве? — шутливо и громко спросил Спивак, настраивая балалайку. Самгин заметил, что солдаты смотрят на него недружелюбно, как на человека, который мешает. И особенно пристально смотрели двое: коренастый, толстогубый, большеглазый солдат с подстриженными усами рыжего цвета, а рядом с ним прищурился и закусил губу человек в синей блузе с лицом
еврейского типа. Коснувшись пальцем фуражки, Самгин пошел прочь, его проводил возглас...
Мы пристальнее всмотрелись в него: лицо бледное, волосы русые, профиль… профиль точно
еврейский — сомнения нет.
На другой день, 2-го февраля, мы только собрались было на берег, как явился к нам английский миссионер Беттельгейм, худощавый человек, с
еврейской физиономией, не с бледным, а с выцветшим лицом, с руками, похожими немного на птичьи когти; большой говорун.
Еврейский же хилиазм, который ждет блаженства на земле без жертвы, без Голгофы, глубоко противоположен христианской мессианской идее.
В
еврейском мессианизме нет еще идеи всечеловечности.
По-иному, но все же в духе освободительном должны быть решены вопросы —
еврейский, финляндский, армянский и мн. др.
Но
еврейский мессианизм проникает в христианский мир, и там подменяет он служение — притязанием, жертвенность — жаждой привилегированного земного благополучия.
Но национально-племенной, кровный характер
еврейской религиозности означал сознание избранности
еврейского народа, как народа Божия, а потому связан был с вселенскостью.
Еврейский мессианизм невозможен в христианском мире.
И если пагубна подмена мессианизма национализмом, универсализма — партикуляризмом, то не менее пагубна подмена христианского мессианизма —
еврейским.
Еврейский мессианизм навеки невозможен после Христа.
В нем — соль религиозной жизни, и соль эта получена от
еврейского народа.
С явлением Христа-Мессии религиозная миссия
еврейского народа кончилась и кончился
еврейский мессианизм.
Но в русском сознании произошло смешение христианского мессианизма с мессианизмом
еврейским и с преступившим свои пределы национализмом.
Но христианский мессианизм должен быть очищен от всего не христианского, от национальной гордости и самомнения, от сбивания на путь старого
еврейского мессианизма, с одной стороны, и нового исключительного национализма — с другой.
Религиозные корни мессианизма — в мессианском сознании
еврейского народа, в его сознании себя избранным народом Божиим, в котором должен родиться Мессия, Избавитель от всех зол, создающий блаженное царство Израиля.
Мессианское сознание имеет свои корни в религиозном сознании
еврейского народа, в переживании Израилем своей богоизбранности и единственности.
Его христианская правда в решении вопроса польского и
еврейского всегда должна быть противопоставляема неправде Достоевского.
Это не
еврейский мессианизм.
Внутри самого мессианского сознания происходит смешение мессианизма христианского с мессианизмом
еврейским.
И я думаю, что в России, в русском народе есть и исключительный, нарушивший свои границы национализм, и яростный исключительный
еврейский мессианизм, но есть и истинно христианский, жертвенный мессианизм.
В это время, слышу, Розовский из коридора кричит что-то своим тонким
еврейским голосом.
Облокотившись на стол так, чтобы не быть слышанным надзирателем, человеком
еврейского типа, с седеющими бакенбардами, сидевшим у окна, а одною ею, он сказал...
У указанной двери стояли два человека, дожидаясь: один был высокий, толстый купец, добродушный человек, который, очевидно, выпил и закусил и был в самом веселом расположении духа; другой был приказчик
еврейского происхождения. Они разговаривали о цене шерсти, когда к ним подошел Нехлюдов и спросил, здесь ли комната присяжных.
— Главное дело в том, что прислуга не могла знать о деньгах, если бы Маслова не была с ними согласна, — сказал приказчик
еврейского типа.
«Такой умок выработала себе, между прочим, в долгом угнетении, обессилевшая и рассеянная целая
еврейская нация, тайком пробиравшаяся сквозь человеческую толпу, хитростью отстаивавшая свою жизнь, имущество и свои права на существование».
Вера Павловна начала разбирать свои вещи для продажи, а сама послала Машу сначала к Мерцаловой просить ее приехать, потом к торговке старым платьем и всякими вещами подстать Рахели, одной из самых оборотливых евреек, но доброй знакомой Веры Павловны, с которой Рахель была безусловно честна, как почти все
еврейские мелкие торговцы и торговки со всеми порядочными людьми.
В таком случае человеческая история, не переставая быть историей, в то же время мифологизируется, ибо постигается не только в эмпирическом, временном выражении своем, но и ноуменальном, сверхвременном существе; так наз. священная история, т. е. история избранного народа Божия, и есть такая мифологизированная история: события жизни
еврейского народа раскрываются здесь в своем религиозном значении, история, не переставая быть историей, становится мифом.
Приведем некоторые основные определения, сюда относящиеся [Не владея достаточно
еврейским языком, я лишен, к сожалению, возможности пользоваться оригинальным текстом Каббалы и беру настоящие отрывки из переводов, в частности из Erich Bischoff.
Не о духе только, но и о плоти, и притом о социальной, точнее всечеловеческой плоти, идет здесь речь, об ее спасении и просветлении, а далее и об узрении человечества, как того живого существа, Адама-Кадмона, Grand etre, о котором в единогласном прозорливстве говорят
еврейские каббалисты, О. Конт, Вл. Соловьев.
Мир в своем женственном «начале», ώρχή, BERESHIT (берешит [Берешит (bereschith) — букв.: «в начале» — название первой книги Торы в
еврейской Библии (по первому ее стиху), книга Бытия.]), уже зарожден ранее того, как сотворен, но из этого семени Божьего, путем раскрытия в нем заложенного, создан мир из ничего.
Эти запредельные сущности вещей определялись, как числа у пифагорейцев, как имена в различных мистических учениях, как идеи у Платона, как творческие формы (энтелехии) у Аристотеля, как буквы
еврейского алфавита в Каббале [В первой книге Каббалы («Сефер Иецира» — «Книге творения») утверждается, что все мироздание зиждется на 10 цифрах и на 22 буквах
еврейского алфавита; это учение развивается также в книге Зогар (см. прим. 79 к Отделу первому).] [Ср. учение о сотворении мира и об участии в нем отдельных букв, о небесном и земном алфавите в книге Зогар: Sepher ha Sohar, trad, de Jean de Pauly, tome I, 2 а (и далее).
Как только цель была достигнута, средство стало бесцельно…
еврейский народ в собственном смысле исключен из истории» (ib., 150).
Т. 1. С. 43).], принадлежит центральное место в космологии
еврейской Каббалы, согласно которой весь мир имеет его образ, есть антропокосмос [В одной из древних литургий человек характерно называется κόσμου κόσμος».].
Не устраняется ли этим значение всего Ветхого Завета, который имел целью воспитанием
еврейского народа подготовить в нем рождество Богоматери?
Незадолго до смерти зимой 1941/42 г. в статье «Расизм и христианство» он писал: «Есть особая предустановленность во взаимоотношении Германии и России, род эроса, поработительного со стороны германской и пассивно-притягательного с русской…» (Подробнее см.: Булгаков С. Н. «Христианство и
еврейский вопрос».
Всякий раз после того, как он натыкался на преследуемого «профессора», долго не смолкали его бранные крики; он носился тогда по улицам, подобно Тамерлану, уничтожая все, попадавшееся на пути грозного шествия; таким образом он практиковал
еврейские погромы, задолго до их возникновения, в широких размерах; попадавшихся ему в плен евреев он всячески истязал, а над
еврейскими дамами совершал гнусности, пока, наконец, экспедиция бравого штык-юнкера не кончалась на съезжей, куда он неизменно водворялся после жестоких схваток с бунтарями.